И, несмотря на всю нежность этой ночи, она, как ни одна другая в жизни Амина, граничила с самой страшной болью, которую только может испытывать живой человек.
Он лег на спину и посмотрел в потолок
- Я люблю тебя, Луна, - прошептал он, уверенный, что Лиза спит

Он продолжал смотреть в потолок, хотя то, что Лиза не спала было для него откровением.
- Я бы не сказал, если бы пришлось потом жалеть, - бесцветным голосом сказал он

- Я так запутался, - все тем же голосом произнес он. – Я люблю и ненавижу тебя одновременно. Мне кажется, за моей спиной выросли крылья, но они обрезаны. Вокруг так много воздуха – а я задыхаюсь…

Он повернулся к ней и посмотрел в ее глаза, которые отражали свет свечей, горящих в комнате
- Не говори так. Я хотел бы сказать, что не отдам тебя никому… но не могу. Мы пробудем здесь неделю, потом я верну тебя домой. – он снова лег на спину, и голос снова стал монотонным. – Ты забудешь все, как самый страшный сон

Он резко встал
- Лжешь! – процедил он, одеваясь.

Он замер, сжав кулаки. Будто и в самом деле, ему перекрыли кислород: завтра они прибудут в порт… нет, он никуда не станет продавать ее, но почему-то он чувствовал, что это рубеж. Нужно уйти, дальше от этого царства чувств, которые только мешают жить, дальше от этой женщины, которая ломала его так же легко, как шторм мачты корабля. Он стремительно вышел.
Уже через пару минут, в каюту вошли матросы и убрали все осколки с пола

Амин ударил кулаком о мачту и прижался к ней лбом. Он задыхался, будто находясь в каюте затонувшего корабля, где понемногу  заканчивался кислород. Капитан отчаянно боролся с инородным чувством, которое начинало брать над ним верх: он сходил с ума, думая о бессмысленности его прежней жизни, о ничтожности каждого дня! Его мысли вернулись в детство, где он поклялся, что никогда не будет голодать, даже если придется убивать! Сейчас голод, который он всегда считал самым страшным в жизни человека, уступил место отвратительному чувству презрения к себе.
Двое из экипажа проходили мимо капитана, говоря о чем-то своем. Как только они оказались у дальнего борта, один произнес:
- Что эта белая шлюха сделала с нашим капитаном?
- Да он в любился в нее, как мальчик.
Они переглянулись
- От нее надо избавиться…
- Как только прибудем в порт.

Он бросил на нее быстрый взгляд, но даже не двинулся с места. Одновременно ему хотелось заставить ее страдать и быть счастливой, будто разум раздвоился, заставляя его чувствовать себя клинком, который закаляют, опуская в ледяную воду и снова раскаляя.
- Я люблю тебя до боли во всём теле, - прошептал он и скрылся в капитанской – видеть ее было сравнимо с ударами кнута по незажившим ранам.

Отредактировано Амин Мехди Мустафа (2010-10-10 20:07:03)

Матросы перешептывались, глядя на нее. Один, проходя мимо, поклонился.
Это была последняя ночь, завтра прибытие в порт, где они простоят неделю, а потом вернутся в Петербург только для того, чтобы пополнить запасы легального и нелегального товара.
Амин встал к штурвалу: ближе к рассвету покажется земля, которую он жаждал увидеть всякий раз, когда уходил в море, и которую он мечтал покинуть, как только ступал на нее.  Равно как и сейчас: он желал видеть свою пленницу, но как только он видел ее – ему хотелось бежать.
- Замени меня, - крикнул он одному из команды по-арабски и ушел в каюту.
Мужчина распахнул дверь. Казалось, он занимал собой весь проход.

Он обернулся.
- Я думал, ты уже спишь. Скоро рассвет

- Не сегодня. Я шел за тобой. Идем. – он протянул к ней ладонь

- Ты видела мой мир. Теперь я хочу взглянуть на твой, - он продолжал держать открытую ладонь, ожидая руки девушки

- Просто поверь мне. Я никогда не просил тебя, а сейчас прошу.

Он вывел ее на самый нос корабля и встал сзади, сжимая ее плечи. Из-за горизонта начинало медленно подниматься солнце.
- Как только оно поднимется, покажется моя земля, - море окрашивалось в алый цвет. – Это море кроваво-алых роз.